Мы все свободны поступать так, как мы того захотим

Ричард Бах писал(а):— Мы все свободны делать то, что мы хотим, — сказал он той ночью. — Ведь это так просто, ясно и понятно. Вот великий путь к управлению Вселенной.
— Да, почти. Ты забыл об очень важной детали, — уточнил я.
— Какой же?
— Мы все свободны делать то, что хотим, пока мы не вредим кому-либо, — напомнил я. — Я знаю, что ты хотел это сказать, но следует говорить вслух то, что имеешь в виду.
В темноте внезапно что-то зашуршало, и я быстро взглянул на него.
— Ты слышал?
— Да. Похоже, там кто-то есть...
Он поднялся и ушёл в темноту. Внезапно он засмеялся и произнес имя, которое я не расслышал. — Всё нормально, — сказал он, — нет, мы будем рады тебе... зачем тут стоять... пойдём, мы тебе действительно рады...
Незнакомец отвечал с сильным акцентом, что-то похожее на румынский.
— Спасибо. Мне бы не хотелось вторгаться в вашу компанию.
Вид человека, которого он привёл с собой к костру, как бы это сказать, был несколько неожиданным для ночной поры в этих краях. В его облике было что-то волчье, пугающее. Гладко выбритый мужчина небольшого роста, одет в вечерний костюм и черную накидку с красной атласной подкладкой, на свету он чувствовал себя неуютно.
— Я проходил мимо, — бормотал он. — Полем короче идти до моего дома...
— Да ну... — Шимода не верил этому человеку, знал, что он врёт, и в то же время изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. Я надеялся, что тоже вскоре всё пойму.
— Устраивайтесь поудобнее, — предложил я. — Можем ли мы чем-нибудь помочь?
На самом деле у меня не было такого уж сильного желания помогать ему, но он так ёжился, что мне хотелось, чтобы он хоть немного расслабился, если конечно сможет.
Он посмотрел на меня с отчаянной улыбкой, от которой я похолодел.
— Да, вы можете помочь мне. Мне это крайне необходимо, иначе бы я не попросил. Можно я попью вашей крови? Совсем чуть-чуть? Это моя пища; мне нужна человеческая кровь...
Может быть во всём виноват акцент, он знал английский не так уж хорошо, или я не понял его слов, но я вскочил на ноги быстрее, чем когда-либо за много последних лет, подняв в воздух целую тучу соломинок. Он отступил. Обычно я безобиден, но я не так уж мал, и, возможно, вид у меня был угрожающим. Он отвернулся.
— Сэр, простите меня! Простите. Пожалуйста, забудьте, что я говорил что-то о крови! Но понимаете...
— Что вы там такое бормочите? — от испуга мой голос звучал очень яростно. — Какого чёрта вам надо, мистер? Я не знаю, кто вы такой, может вы вроде вам...
Шимода оборвал меня до того, как я смог закончить это слово.
— Ричард, наш гость говорил, а ты его перебил. Пожалуйста, продолжайте, сэр; мой друг несколько нетерпелив.
— Дональд, — сказал я, — этот тип...
— Успокойся!
Это настолько удивило меня, что я успокоился и с некоторым страхом вопросительно посмотрел на незнакомца, вытащенного из родной ему темноты на свет нашего костра.
— Пожалуйста, поймите меня. Я не виноват, что родился вампиром. Не повезло. У меня мало друзей. Но мне необходимо немного свежей крови каждую ночь, или я чувствую страшную боль, а если не достать её дольше, то я не могу жить! Пожалуйста, мне будет очень плохо, — я умру, если вы не разрешите мне попить вашей крови... совсем немного, мне больше пол-литра и не надо...
Он сделал шаг вперёд, облизываясь, думая, что Шимода каким-то образом руководит мной и заставит меня подчиниться.
— Ещё один шаг, и кровь обязательно будет. Мистер, если вы только прикоснетесь ко мне, вы умрёте...
Я бы не убил его, но я очень хотел связать его, для начала, и уж потом продолжить наш разговор. Он, должно быть, поверил мне, поскольку он остановился и вздохнул. А затем, повернулся к Шимоде.
— Ты доказал, что хотел?
— Я думаю, да. Спасибо.
Вампир посмотрел на меня, улыбнулся, полностью расслабившись. Он наслаждался, как актер на сцене, когда представление закончилось.
— Я не буду пить твою кровь, Ричард, — сказал он дружелюбно, на прекрасном английском и совсем без акцента.
Прямо у меня на глазах он начал таять в воздухе, как будто внутри него выключился свет. Через пять секунд он исчез. Шимода опять подсел к костру.
— Я очень рад, что ты только пугал его!
Я всё ещё дрожал от избытка адреналина в крови, готовый к схватке с монстром.
— Дон, я не уверен, что я гожусь для этого. Может ты лучше расскажешь мне, что тут происходит. Например, что... это было?
— Это был вампир из Трансильвании, — сказал он с ещё большим акцентом, чем говорило то чудище. — Или, если быть точным, это была мыслеформа вампира из Трансильвании. Если ты когда-нибудь захочешь рассказать о чём-нибудь, а тебе покажется, что тебя не слушают, сотвори им небольшую мыслеформочку, чтобы проиллюстрировать то, что ты хочешь сказать. Тебе кажется, что я перестарался: эта накидка, клыки, акцент? Он слишком сильно тебя напугал?
— Накидка была первоклассная, Дон. Но он был уж больно стереотипен, даже слишком... Мне вовсе было не страшно.
Он вздохнул.
— Ну ладно. Но ты, по крайней мере, понял, о чем я говорил, и это главное.
— О чем ты говорил?
— Ричард, когда ты так яростно набросился на моего вампира, ты поступал так, как ты сам того хотел, несмотря на то, что ты думал, что это повредит кому-то. Он даже сказал тебе, что ему будет плохо, если...
— Он собирался напиться моей крови!
— Что мы делаем всякий раз, когда говорим людям, что нам будет плохо, если они не поступят, как мы этого хотим.
Я надолго замолчал, обдумывая всё это. Мне всегда казалось, что мы свободны поступать, как пожелаем, если это не вредит кому-нибудь, но это не подходило. Чего-то не хватало.
— Тебя сбивает с толку, — подсказал он, — общепринятая трактовка, которая на самом деле невозможна. Это слова «вредит кому-нибудь». Мы сами всегда выбираем, повредит нам это или нет. Решаем мы. И никто иной. Говорил ведь тебе мой вампир, что ему будет плохо, если ты не разрешишь ему напиться кровушки. Это его решение, что ему будет плохо, это его выбор. А то, что ты делаешь по отношению к этому — есть твоё решение, твой выбор: дать ему напиться твоей крови; не обращать внимания; связать его; проткнуть ему сердце осиновым колом. Если ему не понравится осиновый кол, он свободен защищаться любым способом, по своему желанию. И каждую секунду жизнь ставит тебя перед новым выбором.
— Если посмотреть на это с такой точки зрения...
— Слушай, — сказал он, — это очень важно. Мы все. Свободны. Поступать. Так. Как. Мы того захотим.

Yakushev писал(а):Этот отрывок на тему того, что мы свободны в своих поступках. Что понятия "мораль", "закон" и т.п. стоят далеко не на первом месте в моменты выбора нашего поведения. И самое интересное то, что это совсем не предосудительно.

Olga писал(а):Ну а вот взять, к примеру, убийцу и его невинную беззащитную жертву...
Неужели это убийство - это "выбор" этой жертвы?

Roman писал(а):У кого то "мораль" и "закон" стоят на первом месте.
А кого то на первом месте стоит их страсть, желание.
Думаю с последними вы вряд ли захотите близко общаться.

Roman писал(а):В зоопарке таких навалом.
Но общение может быть недолгим.