Хазрат Инайят Хан

Приглашение Солнца


Давным-давно у подножья горы жили три брата. Их жизнь была построена вокруг Солнца. Каждое утро они вставали до рассвета, взбирались на гору, откуда открывался вид на их дом, и благоговейно возносили молитвы. Когда первые лучи солнца разливались по свету, их сердца наполнялись силой и верой, после чего они могли весь день жизнерадостно работать без устали, сознавая теплоту и щедрость, нисходящие на них свыше. Вечером они еще раз поднимались на гору для молитвы, и как только око дня нежно закрывалось, в их сердца приходил мир и покой, а беспокойство и тревога растворялись подобно сновидению.
Одним утром, ступая по прохладному воздуху, чтобы вознести молитвы, они к своему удивлению заметили на склоне горы нечто яркое, похожее в темноте на каплю золота, на кусочек самого Солнца. Подойдя поближе, они увидели, что это была волшебно прекрасная золотая птица, от которой исходило сияние. Птица вежливо их поприветствовала словами: "О, познавшие счастье! Я пришла к вам с приглашением от Солнца. Ведайте, что ваши молитвы были услышаны, и все вы трое приглашены ко Двору моего Господина, Короля."
Братья были поражены. "Но мы ведь смертные. Как же можем мы явиться ко двору Солнца?"
В ответ птица вынула из своей груди три сверкающих пера и положила их на землю. "Они доставят вас туда", сказала птица, "также быстро как и свет. Храните и оберегайте их; когда же вы будете готовы отправиться в путь, перо без труда перенесет вас ко Дворцу Солнца".
Вслед за этим птица поднялась в небо и улетела прочь.
Каждый из братьев взял по перу и спрятал его осторожно за пазуху, поближе к сердцу. Затем, по традиции, они вознесли молитвы, однако по окончании братья остались на горе, чтобы обсудить происшедшее. Один из них сказал: "Братья, как можно будет узнать, когда мы будем к путешествию готовы?"
"Само приглашение есть ответ", сказал старший брат. "Мы уже готовы. Если бы мы не были готовы, то Солнце не пригласило бы нас. Поэтому сегодня вместо отдыха я останусь здесь и во мраке ночи буду молиться, чтобы с первыми лучами воспользоваться светлым пером и явиться ко Двору Солнца".
Так оно и было: в эту ночь старший брат остался на горе, проводя время в бдениях и молитвах, и как только с горизонта на него вспыхнули первые лучи света, он протянул сверкающее перо к Солнцу. Тотчас же его подхватили и с огромной скоростью, быстрее самого ветра понесли по воздуху.
Вначале он только изумлялся своему полету, и тому, как несла его могущественная сила Солнца. Однако со временем он стал осознавать, что не один. Оглянувшись, он увидел за собой тень.
"Возвращайся", сказал он тени. "Как может клок мрака, подобный тебе, мечтать о возможности явиться ко Двору Солнца?"
"Как же я могу оставить тебя?" ответила тень. "Ты ведь сам меня создаешь".
"Там свет, а ты - мрак", настаивал брат. "Уходи".
"Не беспокойся", отвечала тень. "Если Солнце пригласило тебя ко Двору, то оно, конечно же, и меня пригласило тоже".
И хотя в сердце он чувствовал себя неловко из-за сопровождающей его тени, он не мог придумать способа избавиться от этого мрака.
Наконец перо принесло его к подножию длинной широкой лестницы, ведущей к великим вратам Дворца Солнца. Ступени сияли подобно золотому огню и так ярко, что он не мог на них смотреть, тогда как стены и ворота дворца светились еще сильнее. На нижней ступени стояли два высоких стражника благородного сложения, которые были подобны столпам света. У каждого в руках была длинная золотая пика, на которой развивался флаг яркого облака, и у каждого на поясе висел длинный меч в золотых ножнах с искрящимися на рукоятке лучезарными драгоценными камнями.
Когда брат приземлился, он посмотрел на стражников с недоверием, но, увидев перо, они с уважением поклонились и отступили назад, давая ему пройти. Собираясь подняться по ступенькам, он, однако, почувствовал, что его что-то удерживает, и, посмотрев вниз, увидел, что его тень, подобно
маленькому темному пятнышку, была пригвождена к земле древком пики одного из стражников.
Брат сильно устыдился за то, что принес свою тень в царство света. Он собирался снова спуститься, однако не успел сделать и шага, как стражник поднял пику и сбросил тень со ступенек - и как только тень закружилась, брат почувствовал, что его потянуло вслед за ней в огромное пустое пространство, что окружало дворец. Он падал и падал и, наконец, приземлился в чужой земле, вдали от своего дома.
Только много месяцев спустя старший брат, изнуренный длинной дорогой, вернулся домой. Когда его братья спросили, был ли он во Дворце Солнца, и что он там видел, тот ответил огорченный: "Братья, в приглашении Солнца есть одна загадка. Ни одной тени не дозволено входить во дворец - а мы ведь созданы из плоти и крови, то как же можем мы не иметь тени? Я не представляю себе, можно ли туда вообще явиться".
После долгих раздумий, средний брат сказал: "Солнце не могло нас обмануть. Мы всегда Ему доверяли, и Оно всегда было благим и справедливым. Если нас пригласили, то значит нам, действительно, предназначено прийти.
Однако же птица сказала: "Когда вы будете готовы". Возможно, мы нуждаемся в каком-то специальном знании или особой подготовке. Завтра я отправлюсь на поиски того, кто сможет научить меня тому, чему необходимо, и я не вернусь до тех пор, пока не найду ответ на наш вопрос.
Так и случилось: на следующее утро, прочитав с братьями молитвы, средний брат попрощался с ними и отправился на поиски знания, необходимого для путешествия к Солнцу.
Лишь много месяцев спустя они снова встретили своего среднего брата. Однажды вечером по возвращении домой после вечерних молитв двое братьев застали ожидавшего их среднего брата. Старший подвел его к светильнику и внимательно оглядел со всех сторон, надеясь не найти тени, но средний брат печально покачал головой. "Она все еще здесь", - промолвил он, а затем добавил с сожалением в голосе, - "нет никого в целом мире, кто мог бы научить нас освободиться от тени. И что хуже всего, у меня больше нет пера".
Затем он рассказал братьям историю своих странствий, как он был вынужден идти от места к месту в поисках того, кто имел бы нужные ему знания. "Много разных людей я встретил", сказал он, "кто-то был могучим, кто-то таинственным, кто-то ученым, кто-то умным. Один знал десять тысяч стихов, восхваляющих Солнце, другой мог безболезненно прикасаться губами к огню. Третий знал названия цветов, которые не видны даже в радуге. Те, кого я встречал, были готовы учить, но всегда за плату - а что у меня было, кроме пера? Тот свет, который оно давало, было ценнее золота - и в поисках знания я продавал один кусочек за другим, пока перо не закончилось". Средний брат глубоко вздохнул. "Сейчас у меня нет ни знания, ни бесценного пера. Сейчас у меня совершенно ничего нет".
Младший брат был сильно опечален тем, что старшие братья не смогли добиться успеха, хотя и сам не знал, что ему делать. Он решил оберегать перо и ждать, пока не придет ему какая-нибудь идея. Поэтому на горе он построил маленькую каменную хижину, в которой поместил для сохранности перо; хижину он сделал без окон, для того чтобы можно было лучше видеть исходящий от него прекрасный свет.
При всякой возможности он приходил сюда и садился, чтобы созерцать перо и любоваться его мягким сиянием, которое переливалось подобно Солнцу в небе, сиявшему иногда ярко и ясно, а иногда более приглушенно. Когда же, как это случается со всеми, у брата бывали какие-нибудь сложности в жизни, он их обсуждал в присутствии пера, и тогда чувствовал, что ноша его облегчалась, и он покидал хижину с надеждой в сердце.
Прошло много лет. Однажды младший брат сидел, вглядываясь в красоту пера, и в его сердце закралась мысль: каждый день я жажду отправиться ко дворцу Солнца, думал он, а это перо, которое выросло на груди посланника Солнца, возможно, также стремится проделать этот путь. Ну, конечно, перо скучает по своему хозяину! И в этот миг хижина показалась ему темной и холодной; брат устыдился, что эгоистично хранил перо столько времени взаперти.
С нежностью поднял он перо и сказал: "В течение многих лет ты был моим верным другом, однако я не смею удерживать тебя от дома. Если хочешь, лети!
Я буду лелеять надежду, что когда-нибудь по милости Солнца я встречу тебя там". Вслед за этим он подошел к двери, открыл ее и, держа перо в пригоршне, протянул его теплому солнечному свету.
Солнце наполнило его сложенные руки, и казалось, перо благодарно впитывало свет и тепло, от чего оно еще ярче светилось; когда брат это увидел, с ним что-то произошло. У него возникло чувство, как будто этот свет начал светиться в его сердце и, чем радостнее сияло перо, тем ярче светилось в ответ его сердце.
Прошло так много времени, что, казалось, он позабыл, где находится и кем является; потрясенный и пораженный брат понял, что перо исчезло. Отныне он стоял с пустыми руками. Однако он не чувствовал утраты: внутри его груди, казалось, сияет само Солнце и с такой силой, что уже ничто не в состоянии его затмить.
Медленно он спустился со склона горы, оставив дверь маленькой хижины приоткрытой, и с этого дня он никогда не испытывал необходимости приходить туда снова. Он больше не стремился посетить Дворец Солнца, он знал, что приглашение Солнца было осуществлено, поскольку он наконец понял, что этот путь может быть проделан, не покидая своего дома.

--------------------------------------------------------------------------------
Источник: Хазрат Инайят Хан / Переводчик: Брагина Ирина

Из собрания сочинений
Хазрат Инайят Хан (1882-1927)
Мистицизм звука (1997)
Космический язык

Вдохновение

Вдохновение - это более высокая форма интуиции, потому что она приходит как идея, как завершенная тема с импровизацией, как фраза, создающая поэму. Вдохновение - это поток, поток удивления и изумления. Потому что действительно вдохновленный человек, будь то писатель, поэт, композитор, какова бы ни была его работа, если однажды имел вдохновение, то получил удовлетворение, не собой, а тем, что пришло к нему. Это принесло его душе облегчение; потому что душа получила как подарок то, с чем она была разлучена, от чего отдалена, ей было дано то, что она просила. Поэтому вдохновение можно назвать наградой для души.

Человек получает этот дар не потому, что озабочен получением этого. Человек может писать стихи с помощью напряжения мозга; и с помощью беспокойства целыми днями человек может сочинять музыкальное произведение. Поступающий так вряд ли получит вдохновение. Тот, кто действительно получает вдохновение, совершенно спокоен и ровен к тому, что происходит. Конечно, он желает открыть что-то и страстно стремится постичь это. Но только фокусируя свой ум на Божественном Уме человек получает вдохновение, сознательно или несознательно.

Этот феномен так велик и прекрасен, что его радость не похожа ни на какую другую радость в мире. Именно в этом блаженстве вдохновленные гении переживали экстаз. Эта радость почти неописуема; именно высота чувства поднимает человека над землей, когда его ум сфокусирован на Божественном Уме. Потому что вдохновение происходит из Божественного Ума. То, что оставили в мире великие музыканты, поэты, мыслители, философы, писатели и пророки, всегда действует вдохновлюще, возвышающе. Хотя не каждая душа сразу понимает их работу полностью, и следовательно, может ею полностью наслаждаться. Но если бы вы могли вообразить их собственное наслаждение от того, что пришло к ним, то не было бы слов, чтобы выразить это. Именно во вдохновении человек начинает видеть знак Бога; и самый материалистический гений начинает интересоваться божественным Духом, когда вдохновение однажды началось.

Приходит ли оно как законченная картина? Приходит ли оно как написанная буква? Нет, оно приходит к художнику так, будто кто-то другой взял его за руку и словно глаза его при этом закрываются, а сердце его открыто. Он рисует, пишет что-то красками и не знает, кто написал это, кто нарисовал. Вдохновение приходит к музыканту так, словно кто-то другой играл, пел, а он только записывал это: целую мелодию, совершенное звучание. А после того, как он записал ее, она очаровывает его душу. Для поэта вдохновение приходит так, будто кто-то диктует, а он лишь записывает. В его мозгу нет напряжения, там нет беспокойства о получении строф.

Вследствие этого многие путают его с духовной связью. Многие вдохновленные люди рады приписать вдохновение Духу, зная, что оно исходит не от их личности. Но это не всегда духовная связь. Иногда определенные состояния исходят от живых существ, которые сейчас на земле, или от кого-то, кто ушел; и все же самое совершенное, истинное вдохновение всегда исходит из Божественного Ума, и один только Бог достоин хвалы. Даже если вдохновение приходит через ум человека, живущего на земле, или через душу, которая прошла на "другую сторону", все равно оно исходит от Бога, потому что все знание и мудрость принадлежат Богу.

Существуют три формы, в которых приходит вдохновение при посредничестве живого существа: когда вы находитесь в присутствии кого-то вдохновляющего; когда вы в мыслях о ком-то вдохновляющем; и когда ваше сердце находится в состоянии совершенного покоя, а вдохновение, протекая через сердце вдохновляющего человека, входит в ваше сердце. Это похоже на радио: иногда вы соединяетесь с определенной станцией, на которой звучит музыка, а иногда не соединяетесь; но радиоприемник остается. Если что-то проходит через него, но не принимается, то это не слышно; но звук все равно присутствует точно также.

Подобным же образом человек получает вдохновение и от трех различных высших источников. Вдохновение вызывается различными процессами. Все это зависит от того, как сердце человека сфокусировано на Божественном Духе. Есть люди, чьи сердца сфокусированы на Божественном Духе непосредственно; есть другие, для которых Божественный Дух слишком удален. Их сердца сконцентрированы на центре, который сфокусирован на Божественном Духе, поэтому они получают послание через посредство этого центра. Но все равно это приходит от Божественного Духа. Человечество часто представляет Божественный Дух как некое ограниченное существо, тем самым делая его тенью, скрывающей Бога. Кроме того, когда человек верит, что древний египтянин приходит с "другой стороны", чтобы вдохновить его, или американский индеец приходит, чтобы вести его по его пути, он строит стену между собой и Богом.

Вместо того, чтобы получать прямо из источника, который совершенен и вседостаточен, он изображает свою ограниченную идею, делая ее экраном между собой и Богом. Простейшим путем для гения является сделать себя пустой чашей, свободной от гордости образования и тщеславия знания; стать невинным ребенком, который готов учиться всему, чему бы его ни учили. Перед Богом душа и становится ребенком, томящимся и желающим в то же время выразить музыку через себя, стать фонтаном Бога. Их этого фонтана вздымается Божественное вдохновение и приносит красоту всем, кто видит фонтан.

Есть еще один шаг дальше, когда человек не может больше оставаться просто поэтом, музыкантом или философом, а становится только инструментом Бога. Бог начинает говорить с ним через все: не только в мелодии, стихе, цвете или свете, но во всех формах. Через все, что он видит сверху или снизу, справа или слева, впереди или сзади, будь то земное или небесное, он общается с Богом. Он всюду видит Бога, и именно этот шаг называется откровением.

В истории о Моисее сказано, что он искал огонь, чтобы поджарить хлеб, когда случайно увидел свет на вершине горы. И для того, чтобы взять этот огонь, он залез на вершину. Но этот огонь стал молнией. Моисей не мог больше выносить сильные вспышки и упал на землю; а когда он проснулся, то начал общаться с Богом.

Это аллегорично. Идея в том, что Моисей искал свет, чтобы сделать его поддержкой в жизни; но он должен был взобраться за ним на высшие планы. Невозможно было получить его на земле, где он стоял; необходимо было взобраться на вершину. А потом там был не просто свет, а молния; это был свет, выдержать который Моисей оказался не в силах, и он упал вниз. Что такое это падение вниз? Стать ничем, стать пустым. И когда он достиг этого состояния пустоты, тогда его сердце стало звучащим, и он обнаружил связь, общение с Богом через все в мире. В скале, дереве или растении, в звезде, солнце или луне, во всем, что бы он ни видел, он обнаруживал связь со своей душой.

И так все открыло свою природу и свою тайну Моисею. Именно относительно этого откровения говорит Саади, что "каждый лист дерева становится страницей священного писания, если однажды душа научилась читать".

С музыкой связана одна интересная и таинственная страница пребывания Хазрат Инайят Хана http://www.sufimovement.ru/khan.htm (1882-1927) в России. Именно здесь в 1914 году должна была осуществиться важная мистическая идея суфия Инайят Хана. Эта идея заключалась в том, чтобы поставить балет "Шакунтала" по драме известного индийского средневекового драматурга Калидасы и показать этот балет царю Николаю II. Это история о прекрасной девушке по имени Шакунтала, которая была дочерью отшельника и райской девы. Однажды в лесу ее повстречал царь Душанти и, плененный красотой девушки, он подарил ей кольцо и обещал на ней жениться.
Но Шакунтала в беспечности теряет кольцо, и тогда царь забывает ее. Девушка решает принести себя в жертву богу Шиве перед алтарем, но Шива, не приемля жертвы, восстанавливает память царя. Душанти является в лес и сдерживает обещание жениться на Шакунтале. Символически эта история о царе и народе, об их отношениях, об утрате и обретении гармонии. (Видео):
http://video.google.com/videoplay?docid ... 5269932129

Ноты балета считались утерянными, но в 1991 году их удалось обнаружить в Музее музыкальной культуры им. Глинки в Москве. В 1994 четыре музыкальных фрагмента были сыграны квартетом Российской академии музыки под управлением А. Францевой. В 2002 году хореограф Александр Шишкин создал танцевальный этюд на тему «Шакунталы» и показал его в Музее им. Скрябина в Москве.

Первая - притча! Спасибо.
Выложу на сайт.

Из собрания сочинений
Хазрат Инайят Хан (1882-1927)
Учение суфиев (1998)

Часть первая
Борьба и смирение

К вершинам духа ведут два особых пути, и один полностью противоположен другому. Один — это путь смирения, а другой — путь борьбы. Несомненно, на пути борьбы есть и смирение, так же, как на пути смирения есть и борьба, но в основном тот, кто избрал путь смирения, думает лишь о том, чтобы быть смиренным, тогда как для того, кто идет по пути борьбы, основной целью является борьба. Оба пути существенны; невозможно игнорировать только один из них или принять только один из них. Люди часто думают, что суфизм означает пассивность, но это не так; он одновременно и активен, и пассивен. Он являет собой знание тайн человеческой жизни на земле, знание того, в чем человек действительно нуждается в соответствии со своим характером и положением.

Размышляя об указанных двух принципах, мы заметим, что в некоторых жизненных обстоятельствах мы просто вынуждены быть смиренными. Легко сохранить смирение в отношении того, что нельзя изменить, но если есть силы для борьбы, смириться очень трудно. Тот, кто смиряется в простых обстоятельствах, может посчитать это нетрудным, но он не знает, что такое настоящее смирение. Представим человека, имеющего бедных родственников, которые хотят получить часть его капитала, потому что они в великой нужде, но, несмотря ни на что, он не может смирить себя, чтобы позволить им иметь часть этого капитала; однако, когда ночью в его дом вламываются воры и уходят, прихватив все добро, он довольно легко примирится с этой потерей. Этот вид смирения не является добродетелью. Смирить себя означает поступать таким образом даже тогда, когда есть сила сопротивляться. Все великие люди признавали ценность смирения и учили ему. Христос говорил, что если кто-то хочет пройти с ним определенное расстояние, мы должны быть готовы пройти с ним еще дальше. Чему это учит нас? Смирению. Можно подумать, что смирение не практично и что этот эгоистичный мир всегда возьмет верх. Это правда, но потеря ничтожна в сравнении с выигрышем, если сердце сможет вынести ее. Если же человек не получает удовлетворения от того, что делает, лучше не смиряться.

Если человек способен на смирение, это прекрасно, но человек не должен насиловать свою природу. Например, человек попросил другого одолжить ему дождевик. Дождевик был немедленно дан, но в то же самое время дающий был очень сильно раздражен тем, что другой человек попросил об этом. И когда он сам вынужден был выйти под дождь, то вымок без дождевика и почувствовал досаду. Для него было бы гораздо лучше сразу отказать просителю, объяснив, что он, к сожалению, не может одолжить ему плащ. Однажды дав что-то, человек не должен сожалеть об этом, но ему лучше быть довольным тем, что он намок, помогая другому человеку. Если уж отдавать что-нибудь, то от всего сердца.

По-настоящему смиренный человек не показывает этого. Это непросто. Как много людей в этом мире пытаются изучить чудесные духовные вещи! Но такая простая вещь, как смирение, все же чудеснее; эта добродетель не только прекрасна, она чудо. Смирение заключается во множестве мелочей; мы не всегда замечаем его, но оно в них есть. Окружающие могут попросить нас сделать что-нибудь, что нам не нравится. Они говорят нам нечто такое, что мы не желаем принять молча, мы хотим ответить. И тогда всё в повседневной жизни приносит нам маленькие уколы. Если бы мы не смирялись, мы бы все время чувствовали раздражение. Поэтому быть смиренным — это не слабость, это великая сила. Если пойти дальше, мы найдем, что можно смириться даже с холодом и жарой, с подобающими и неподобающими местами, и все это смирение имеет смысл и приносит нам пользу. Можно сформировать в себе привычку к смирению; не смирившись перед доставшимся нам в удел опытом, мы упускаем возможности.

В мире действуют две силы: коллективная и индивидуальная. В суфийских терминах одна называется каза, а вторая — кадр. Зачастую индивидуальная сила не желает сдаться и как следствие она разрушается. Например, человека призывают в армию защищать Родину; он не хочет идти воевать, но каким бы тонким не был бы его идеализм, он беспомощен перед мощью всей нации. Он должен смириться перед обстоятельствами, в которых есть конфликт между меньшей и большей силами; смирение здесь — единственный выход.

Конечно, все надо понимать правильно. Смирение, которое глупо проповедуется — бесполезно. Как-то раз один мюрид*, учившийся смирению у муршида, шел по улице, погруженный в мысли о смирении, как вдруг откуда-то выскочил взбесившийся слон и понесся на него. Какой-то умный человек крикнул, чтобы он отошел в сторону, но он не сделал этого, потому что пытался смирить себя перед слоном, и тот грубо отшвырнул его. Люди принесли ученика к муршиду, который спросил, как он был ранен. Ученик ответил, что практиковал смирение. Муршид спросил: «Разве никто не советовал тебе отойти?» — «Да, — ответил ученик, — но я не послушался». — «Но — произнес муршид, — почему же ты не смирил себя перед этим человеком?» Часто тонкие принципы могут практиковаться с большой невыгодой. Но, несмотря ни на что, смирение уже доказало, что оно является путем святых, потому что воспитывает в человеке терпение. А что такое терпение? Это драгоценность. Нет ничего более ценного, ничего более благословенного чем терпение.

Вот рассказ о пророке, который однажды серьезно заболел. Он страдал уже много лет. Это испытание обострило его проницательность, но его страдания были так велики, близкие не могли больше выносить это, и пророку пришлось искать убежища в Богом в лесу, чтобы избавить их от созерцание его боли. Так как его взгляд был пристален и уши сердца открыты, он услышал голос из деревьев: «Я — лекарство от твоей болезни». Пророк спросил: «Пришло ли время мне исцелиться?» Голос ответил: «Нет». Пророк спросил: «Тогда зачем мне принимать тебя?» Позже он имел то же самое переживание. Снова он услышал голос. Но на вопрос пророка, пришло ли время излечения, голос теперь ответил утвердительно. Но пророк и на этот раз сказал: «Зачем я стану принимать тебя?» — потому что не смог смирить себя.

Когда мы думаем о высшем идеале, у нас могут возникнуть сомнения, насколько он практичен, особенно в наше время, когда есть так много лекарств и так много механических приспособлений. Но разумный человек считает, что много людей разрушили свою жизнь, переходя от одного лечения к другому и не имея ни терпения, ни смирения, в которых и заключалось их полное исцеление. Лекарство не всегда является решением проблемы; часто решением оказывается терпение. Кажется, человек с каждым днем становится все менее терпеливым, захваченный этой поверхностной жизнью. Едва ли мы хоть когда-нибудь проявляем смирение в мелочах, хотя насколько лучше было бы смириться, чем нервничать.

Когда мы проливаем мистический свет на эту тему, то находим, что будучи смиренными, мы образуем гармоническое соединение с Бесконечным. Как мы можем научиться этому? Может быть, будучи смиренными перед Богом? Нет, нам предстоит усвоить еще более великий урок. Во-первых, научиться смиряться перед мелкими каждодневными трудностями, не вскипать по поводу каждого противоречия. Если бы мы были способны освоить это, нам не нужно было бы культивировать великую силу, даже уже одно присутствие подобного человека было бы исцеляющим. Такой человек ценнее розового цветка, потому что на розе колючек больше, чем цветов.

Смирение — это итог развития души, результат или любви или мудрости. Истину этого можно увидеть в жизнях ребенка и подростка. Если младенцу что-нибудь понравилось, он знает лишь одно: ему этого хочется; если желаемый предмет недоступен, младенец разочарован. И все же по мере того как ребенок растет и развивается в жизни, он учится смирению. Разница между незрелой душой и развитой душой на пути мудрости состоит в том, что зрелая душа проявляет в своей природе развитие силы смирения. Конечно, человек обладает свободной волей, но его силы слишком малы по сравнению с абсолютным могуществом воли Бога, который проявляет себя в виде более сильных людей, обстоятельств, которые нельзя изменить, и во многих других формах. Смирение — не означает просто сдаваться кому-то, смирение означает быть довольным сдаваясь. Быть смиренным означает найти удовлетворение в самоотречении.

Самоотречение не может быть добродетелью, когда оно является результатом беспомощности и развивается в неудовлетворенность. Природа неразвитого эго — негодовать по поводу всего в жизни, что мешает достижению определенного объекта; но если человек смиряется перед лицом трудностей и в то же самое время испытывает удовлетворение, то даже не получив желаемого, он возвышается над ним. Поэтому истинно смиренная душа даже поражение воспринимает как успех.

Смирение — качество святых душ. Оно горько на вкус, но в результате сладко. Какое бы положение человек ни занимал в жизни, какой бы властью ни обладал, всегда найдется более могущественная воля, явленная в той или иной форме. Поистине, это божественная воля. Сопротивляясь божественной воле, человек может разрушить сам себя; но смирение перед божественной волей раскрывает перед ним путь. Смирение имеет природу воды: если что-то преграждает дорогу, она берет другое направление и все равно течет, продолжая свой путь пока не встретится с океаном. Вот почему святые души шли по пути смирения и все же сохраняли свою волю живой. Эта воля имеет силу прокладывать свой путь. Смиренный по природе человек становится в конце концов утешением для себя самого и счастьем для других.

Не надо считать смирение проявлением слабости, лени, малодушия или недостатка энтузиазма. Смирение в действительности — выражение владычества над своим собственным «я». Стремление подчиниться чужой воле или определенным обстоятельствам не всегда приносит смиренному человеку ущерб. Порой это может казаться невыгодным, но впоследствии польза от этой добродетели осознается. Недостаток выносливости и стойкости является причиной, по которой души оказываются неспособными смириться, потому что они не в силах выдержать боль или примириться с потерей. Способные к смирению практикуют его даже в незначительных обстоятельствах обыденной жизни. Они избегают использовать свою силу воли беспричинно, в любой мелочи. Смирение — это пассивность, иногда оно представляется невыгодным в жизни активного человека, стремящегося к цели. Но постоянная активность, в которой растрачиваются силы и энергия, часто приводит к поражению. Всякая активность должна уравновешиваться пассивностью. Надо быть активным, когда пришло время быть активным, и становиться пассивным, когда обстоятельства требуют пассивности. Именно таким образом достигается успех в жизни и то счастье, которого взыскует каждая душа.

Символический смысл въезда Иисуса Христа в Иерусалим верхом на ослице в Вербное воскресенье состоит в том, что ослица с крестом на спине, несущая все тяготы, показывает смирение в покорности воле своего господина. Это привилегия того кто служит: как бы скромен ни был тот, кто служит, он награжден привилегией служить Богу.

УЧЕНИЕ СУФИЕВ - здесь все части из собрания сочинений.